Накануне святых праздников греческие дома все реже и реже пахнут корицей и розовой водой. Заморские десерты - западные пудинги и марципаны вытесняют греческие сладости, и поэтому хочется с чувством (чужой) ностальгии возвращаться и возвращаться в Грецию начала прошлого века, и с жадностью внимать страницам, рассказывающим о бедно освещенной, но от чистого сердца развлекающейся столице.
Размышляя об отдающем пряным ароматом курабье и пирога Святого Василия тексте, мы решили обратиться к повествованиям о том, как афиняне начала XX века справляли зимние праздники. Без праздничных банковских займов, без заказанных столов на «бузуках», с битьем посуды и корзинками с шапочками гвоздик, но с народными гуляньями и веселой игрой в снежки, с балом в ярко освещенном по случаю праздника королевском дворце.
В этом путешествии мы попросили нам помочь двух сторожил Афин - Телемаха Гариоса и Иоанниса Кэрофилласа, двух замечательных авторов книг об истории Афин и афинян.
Итак, краткий экскурс в предновогодние Афины 1905 года.
В канун Нового года природа преподнесла греческой столице дорогой подарок, укутав ее снежным одеялом. Интересно, что столичные жители свои основные гуляния устраивали не только площади Синтагма, но на улице Эолу, с ее магазинами для средних кошельков.
Именно на улице Эолу находился знаменитый и страшно популярный магазин Димитриоса Гариоса, торгующий фесками - мужскими и женскими. Фески в начале прошлого века носились повсеместно, и не только в независимой Греции, но и в находящихся еще под иноземным владычеством греческих землях.
Оказывается, во всем мире в те времена существовало лишь два завода, которые производили фески - красного бархата с синими и черными шелковыми кисточками - один в Греции, а другой на территории еще недавней Чехословакии!
Улица Эолу была подарочным раем для публики попроще (как, впрочем, и сегодня): аристократия отоваривалась в роскошных лавках на улице Эрму, куда дамы и господа приезжали в изящных ландо и дорогих колясках.
Накануне праздников кишмя кишел народом, как и сегодня, Центральный рынок, созданный в начале века Спиросом Меркурисом, мэром города. Не пройти было к мясным и рыбным рядам, особенно к прилавку, где торговали морским лещом. Современные хозяйки уже забыли любимое блюдо своих бабушек: «афинского леща», крутой рыбный суп, из которого извлекалась рыбина и подавалась под майонезным соусом в обрамлении отварных овощей. Кстати, невероятно вкусное и внешне впечатляющее новогоднее блюдо, аромат которого пробивал толстые стены афинских домов.
Отовариться на рынке мог всякий: жирные куры, оказывается, были чуть ли не самым дорогим лакомством и стоили в
полтора раза дороже леща: за килограмм курятины хозяйка платила от 3 до 5 драхм, а за леща (которого сегодня днем с огнем не сыщешь, а, если и сыщешь, то за него придется выложить недельный заработок) -2 драхмы! Пара жирных куропаток стоила 2,3-3 драхмы, целый заяц - пятак. Барашек, заботливо переложенный тимьяном -2,6-2,8 драхм за килограмм, телятина 1,8-2.
С утра все честные семьянины собирались на службу в Митрополии, затем начинались визиты к друзьям и знакомым: до обеда взрослые и дети успевали настолько «набузоваться» рождественскими сладостями и «налиться» ликерами, что с удовольствием, пропуская дневную трапезу, похрапывали до позднего праздничного ужина.
А тем временем, афинская знать вовсю готовилась к новогоднему балу, который сначала традиционно давался в королевском дворце 1 января, а позже был перенесен на 2-ое января.
Итак, под Новый, 1905 год, в Афинах выпал обильный снег. Он позволил афинским озорникам придать своим шалостям невиданную смелость: молодые ловеласы целились попасть снежком за пазуху раскрасневшимся девушкам, еще лучше -за корсет, чтобы затем с полным правом предложить свою помощь по извлечению оттуда морозного шарика.
Знаменитый афинский остряк и пиит Йоргос Сурис так описал в своих стихах обычный зимний эпизод 1905 года:
«Мой снежный мячик
ударил ее в белую шейку,
а затем скатился
в «сокровищницу», за корсет.
С серьезностью хирурга
я предложил девице свою помощь.
Но тем временем снежок растаял,
и у меня в руках оказалось два мячика
вместо одного!»
По тем временам шокирующие, скабрезные строки!
Да, в те далекие времена молодым шалунам приходилось дожидаться первого снега, что-бы прикоснуться к теплой девичьей плоти!
Вечером же, когда фонарщики зажигали один за другим бронзовые газовые фонари, на улицах начинали появляться кареты, свозившие к ярко освещенному королевскому дворцу высшее афинское общество. Стоя под дворцовыми окнами, зеваки наблюдали, как по мраморной лестнице классического здания, выстроенного ровнехонько 170 лет назад, в 1839 году, для первого греческого короля Отгона, поднимались, сияя драгоценностями, светские дамы. Их сопровождали затянутые во фраки и рединготы супруги.
Пешком, как и полагается слугам народа, к обрамленному пальмами, олеандровыми и померанцевыми деревьями дворцу, спешили депутаты парламента. Чтобы подчеркнуть свое высокое предназначение и преданность народу, они наряжались в национальные одежды -пышные фустанеллы - юбки и похожие на парашют рубахи. Само собой головы, заботящихся о народном счастье, украшали бархатные фески.
Занавеси на бесконечной анфиладе окон оставляли отдернутыми, дабы народ мог насладиться зрелищем веселящейся знати, и простодушный народ таки наслаждался! Без тени зависти, с наивным восхищением, глазел он на невиданную роскошь: хрустальные люстры, разбрасывающие снопы алмазного света, на дорогую дубовую мебель, тяжелые дорогие гобелены.
Душой общества, по обыкновению, были король и королева - король Георг Первый и русская королева Ольга - красавица с алебастровой кожей и первыми серебряными нитями в ухоженных волосах.
Торжества непременно начинались с государственного гимна, исполняемого королевским оркестром под дирижерской палочкой маэстро Николая Панагопулоса.
Бал в 1905 году открыл король Георг в паре с женой германского посла, за ними следовала в сопровождении Александра Скуэе королева Ольга, принцы и принцессы. Танцевали кадриль, мазурку, польку, вальс, танцевали без устали, до мозолей.
Затем гостей ожидал богатый стол и рекой льющееся шампанское. Непременным яством на королевском столе была черная икра, фазаны и другая дорогая дичь.
Около часу ночи король Георг и королева Ольга покидали своих гостей. Но веселье продолжалось до позднего утра...
Не менее впечатляющей была встреча Нового года и в Парнасе, где уже успели установить центральное отопление, которым немногие богатые дома могли в ту пору похвастаться. Принцы и принцессы с супругами вместе со столичной знатью и послами иноземных государств основательно налегали на икру и свинину, индейку и окорока, запивая рециной, виски, пивом и винами.
А пока высшее общество покоряло «эвересты» из деликатесов и осваивало «океаны» из драгоценных вин, народ гулял под ручку по площади Синтагма да по Плаке под звуки военного оркестра, исполняющего праздничное попурри из веселых итальянских мелодии, или сиживал в открытых всю ночь кондитерских «Доре» или «Яннакис».
Не следует, однако, забывать о том, что елки в Греции стали повсеместно наряжать лишь после Второй мировой войны
Самую первую елку в Греции нарядили сопровождавшие молодого короля Отгона баварцы в Навплионе в 1833 году, а затем уже - в королевском дворце в Афинах.
Первые елки украшались свечами, игрушками, позолоченными шишками, и афиняне, впервые узревшие наряженную елку, смотрели на нее с таким же живым восхищением, как индейцы на разноцветные бусы.
Первая публичная елка была наряжена в Афинах недалеко от нынешнего Марсова поля. Причем, около нее поставили двух охранников - вооруженных до зубов баварцев, дабы любопытная чернь не умыкнула украшений. Баварцы не зря охраняли елку от посягательств: елочные игрушки стоили не дешевле, чем настоящие драгоценности", так как были чрезвычайно редки и привозились из-за границы.
По прошествии праздников, елку решили разобрать, да не тут-то было! Афиняне чуть ли не устроили революцию, не желая с ней расставаться! Муниципальные власти пошли навстречу своему народу: по соглашению с баварцами, елку оставили красоваться на Марсовом поле до конца января.
История сохранила нам имя баварца, который установил самую первую елку в Афинах. Им был филэллин Рудольф Эрхард, который считал, что рождественская елка - истинно немецкий обычай, и желал подарить его своей любимой Греции.
Куда ему было знать, что рождественская елка пришла в Европу из... Византии, и что в середине 19 века, после освобождения Греции от турецкого ига, она просто-напросто вернулась к себе домой.
Евгения ЕВСТАФИУ
Источник газета "Афинский Курьер"
