Прогулка по залам Лувра и Британского музея: кто на самом деле ограбил Элладу-греки или чужестранцы.
«Quod поп fecerunt Gothi, hoc fecerunt Scoti»: «Чего не сделали готы, сделали скоты (шотландцы)», начертал на одной из колонн афинского Парфенона великий Байрон, заклеймив, таким образом, святотатца лорда Элгина - шотландского графа, находившегося на британской дипломатической службе, который «раздел» Храм Афины-Парфенон на Акрополе.200 лет назад, в 1811 году, Байрон написал на эту же тему свою знаменитую сатиру «Проклятие Минервы» (то есть, богини Афины в римской мифологии): судьба распорядилась так, что на судне «Гидра», на котором Байрон покидал Грецию, держа под мышкой рукопись «Проклятия», находились и последние ящики с древним парфеноновским мрамором, навсегда уплывающие в Британию...
Сидя в «Галерее Парфенона» -настоящем храме! - Британского музея, мне довелось наблюдать, как одна за другой к античным шедеврам тянулись вереницы школьников - от совсем маленьких до проказливого гимназического возраста. И это в конце июля!
Ребята разом затихали, входя в белый, точно хирургический, зал, слушали экскурсовода и
задавали вопросы, свидетельствующие о таких знаниях и увлечениях, какие и не снились среднему греческому школьнику, имеющему «под рукой» оригинал «номер 1», то есть - сам Акрополь с его храмами. На одной из стен «греческого зала» висят две скромные странички, посвященные самому «святотатцу Элгину» - лаконичное изложение истории экспедиции шотландского графа на Акрополь, а также оригинал документа о купле-продаже между графом и Британским музеем. Вход в Британский музей - бесплатный, поэтому осаждающие его орды новых «готов» - бесчисленные, ненасытные.Мы привыкли слышать из официальных и неофициальных греческих источников, что, не будь в Британском музее собрания греческого мрамора (причем, не только акропольского, но и из Малой Азии, Пелопоннеса и т.д.), британцам нечего было бы
и выставлять в своем наиглавнейшем государственном музее. Это, безусловно, не так, но даже если бы и так... Не решен основной вопрос, «двуострый топор» тянущегося спора между Британией и Грецией: что было бы с шедеврами Парфенона, если бы лорд Элгин не увез их в Англию? И ответить не него без излишних эмоций не так-то просто.Достаточно вспомнить, как в годы Революции за независимость в 1821-1822 годах, то есть всего лишь через десять лет после варварского акта шотландца, Акрополь поочередно оккупировали и защищали то турки, то греки, причем, с самыми печальными для памятника античной архитектуры последствиями.
Существует расхожая легенда, воспроизводимая даже в школьных учебниках, о том, как осаждающие Акрополь греки сами передали осажденным туркам свинец для пуль, лишь бы те не разбивали колонны Парфенона в происках содержащегося в них свинца. Современные греческие историки доказывают, что все вышеизложенное - сладкая сказка, и последующие события это подтверждают.
В 1826 году осажденными оказались уже греки, осаждающими -турки, и, воплощая идею французского авантюриста Фавьера, сражающегося на стороне греков, защитники Акрополя использовали в качестве пушечных ядер... колонны Парфенона! Очевидец событий греческий
солдат Никое Карорис 10 декабря 1826 года сделал следующую запись в своем дневнике: «Он (то есть француз) придумал сделать бомбы из цельного куска колонны Парфенона, продырявив ее и наполнив порохом. Эти бомбы должны были сваливаться на стоящие под Акрополем дома, где располагались турки». Его слова подтверждает швейцарец Эм. Ханч, добровольцем сражавшийся в рядах греческих повстанцев: только в один день, пишет он, греки сбросили на турок 530 (!) таких мраморных бомб! «Были уничтожены многие шедевры классической древности», - грустно заключает свой рассказ швейцарец. Вот вам и «скот» Элгин! Что не сделали готы и скоты, то сделали сами греки...
Гораздо благосклоннее относится история к археологу-любителю французскому консулу Шарлю Шампуазо, подарившему парижскому Лувру Нику Самофракийскую, которая ныне украшает верхнюю площадку лестницы Дару в Музее. Подобраться к ней, чтобы сфотографировать, не так-то просто, как и к Букингемскому дворцу в час смены караула: мраморная лестница забита до отказа. А вообще в Лувре не подобраться к трем экспонатам - «Джоконде» Леонардо да Винчи, Нике Самофракийской и Венере (Афродите) Милосской, затмившей даже Афродиту Книдскую работы самого Праксителя! Вот и делайте вывод, чем бы мог похвастаться Лувр, если бы не...Шамбуазо привез Нику в Париж в 1863 году, заполучив ее также «нетрадиционным» образом, причем привез не целиком, а разобранную на 200 мраморных фрагментов! Реконструировали ее французские реставраторы к 1884 году, приделав к тому же отсутствующее правое крыло - из гипса.
Примечательно, что луврская Ника существует не в единственном экземпляре - таких Ник еще
две: вторая, римская копия Ники Самофракийской, была обнаружена в 1875 году австрийскими археологами и благополучно перевезена в венский музей «Kunsthistorisches Museum». Третья - в 1949 году была найдена американской экспедицией Карла Леманна и Филис Вильямс-Леманн и выставляется нынче в Музее на Самофракии. Филис Леманн в 1950 году нашла части правой руки «австрийской» Ники Самофракийской: правая ладонь статуи была отправлена в Лувр, где она и выставляется в отдельной витрине. Кстати, выяснилось, что мраморная Ника держала в руке не горн, как ранее утверждали археологи и историки, а, скорее всего, триумфальный венец.Роста Ника Самофракийская -внушительного: более трех метров, а с пьедесталом, на котором она стоит, и того выше - 5,58! Так что можно себе представить, как с разрешения османских властей, перевозил весь этот неподъемный груз Шарль Шампуазо, зная наверняка, что обкрадывает Грецию.
Нику Самофракийскую обнаружил грек, работавший на Шампуазо, который, когда его заступ наткнулся на уполовиненный торс богини Победы, воскликнул: «Господин, я нашел женщину!» Шампуазо тут же связался с послом Франции в Константинополе, и тот немедленно обеспечил разрешение турецких властей на перевоз Ники в Париж. Остров Самофракия стал греческим в 1912 году, почти через полвека после похищения крылатой Ники французами.
Разумеется, на робкую просьбу Греции о возвращении Ники Самофракийской на родину французы ответили гробовым молчанием. Ну а что стало бы с Никой, найди ее греки самостоятельно в 60-ые годы XIX столетия? Скорее всего - то же самое: ее продали бы французам и без разрешения османских властей.
Похожая судьба постигла и Венеру Милосскую, найденную в 1820 году греческим крестьянином Йоргосом Кендротасом и проданную французам под давлением греческой администрации острова. Мифом считается рассказ о том, как в стычке греков с французами двухметровая Венера потеряла свои прекрасные руки: ее нашли уже безрукой, руки раскопали отдельно и, возможно, они и утонули в море во время вышеупомянутой драки. Драка имела место: крестьянин и стоявшие за ним архонты острова Милоса решили дорого продать свою беломраморную соотечественницу - не французам, так кому-нибудь еще, кто пообещал бы хорошую цену. Французам она досталась сравнительно дешево -всего лишь за 400 грошей.Последний владелец Венеры Милосской, посол Франции в Высокой Порте маркиз Де Ривьер, 190 лет назад, в марте 1821 года, подарил Венеру Милосскую королю Франции Людовику XVIII, который в свою очередь поместил ее в Лувр, где мраморная богиня любви стала предметом обожания, поклонения и изучения для миллионов посетителей Музея.
В Музей на Милосе Лувр отправил точную копию Венеры (хотя мог бы этого и не делать), стараясь таким образом хоть как-то загладить поступок Де Ривьера. Хотя по большому счету, Де Ривьер лишь воспользовался темнотой и алчностью местных греков.
И уж совсем снисходительна история мировой культуры к немцу Генриху Шлиману, который
самым настоящим образом умыкнул клад Приама из Турции: более 10000 золотых предметов необычайной красоты и ценности!Шлиман с женой обнаружили клад в мае 1873 года: поняв, что перед ним, археолог отпустил турецких рабочих на обед и только тогда открыл древнюю шкатулку.
«Шлиман опасался, что столь ценные сокровища могут быть конфискованы местными османскими властями и станут недоступными для дальнейшего научного изучения и поэтому вывез их контрабандой в Афины», - пишет официальный источник, хотя поступок миллионера Шлимана мало чем отличался от элгиновского, но почему-то в случае с немецким «Индианой Джонсом» никакого негатива нет, контрабанда с якобы благородной целью контрабандой не считается.
Греция от клада отказалась, не считая возможным держать его у себя по причинам политического характера, хотя Шлиман предложил ей золото Приама на самых выгодных условиях: возвести за свой счет Музей с единственной оговоркой, что при жизни клад остается его собственностью и что ему будет разрешено изучать его. Франция, Италия и Англия от клада отказались по причинам финансовым, и бесценный груз осел в Германии, откуда, как известно, в 1945 году профессор Вильгельм Унферцагт передал его советской комендатуре.Так кого же следует считать «готом», а кого «скотом»? Может быть, все-таки, благодаря именно «готству» и сохранились бесценные памятники греческой старины? Если быть совсем объективными, то мало для кого из греков древнее наследие является источником национальной гордости и тем более -источником мудрости. Достаточно спросить у любого из них, когда в последний раз они побывали на Акрополе. Как часто вам приходилось видеть отечественную толпу в Афинском Археологическом музее, да еще с аудио- или живым гидом?
И между прочим, сам Байрон начертал свое ставшее знаменитым изречение о готах и скотах на колонне Парфенона: глубокомысленный пассаж в данном случае мало чем отличается от «Здесь был Вася».
Что же касается самого изречения, то Байрон переделал его из латинской эпиграммы «Quod поп fecere barbari, fecerunt Barberini» («Чего не сделали варвары, то сделали Барберини»), написанной на римского папу Урбана VIII, в миру Маффео Барберини, снявшего с античного храма бронзовую крышу, которая пошла на усыпальницу апостола Петра.
Таких «Барберини» знавала и современная история: продолжают они орудовать и по сей день.
Евгения ЕВСТАФИУ
Источник "Афинский курьер"
