Мы решили вторично вернуться на Эвбею, чтобы посетить ее знаменитые замки, выстроенные франками, перекупленные венецианцами, и отобранные у последних турками. Эвбея заслуживает этого не только потому,
что является вторым по величине ост ровом Греции и шестым - Средиземноморья, но и потому, что на ней написана одна из увлекательнейших рыцарских историй - история чудесного превращения бедного ломбардского рыцаря Ликария в могущественнейшего короля Эвбеи.Идея, которую Эвбея почему-то не использует в туристических целях: воскресить свое богатое рыцарское прошлое. Может быть, это происходит потому, что вся Греция вообще пытается забыть «католический период» своей истории?
История рыцаря Ликария вполне могла бы стать сюжетом для рыцарского эпоса - какой-нибудь греческой «Песни о Сиде» или «Песни о Роланде». Пожалуй, память о нем хранит лишь эвбейская деревня Филла (то есть, «Листья»), да и та предпочитает скорее рекламировать свое кровное родство с героем Революции 1821 года, адмиралом Андреасом Мияулисом, родившимся как Андреас Вокос и изменившим свою фамилию на Миаулис после убийства Гейзар-бея, местного турецкого паши, и побега вместе со всей семьей на остров
Гидра, на родину матери.
Примечательно, что даже греческая Википедия, кладезью сведений которой мы все широко пользуемся, называет местом рождения будущего адмирала Гидру, с Гидрой и только с ней связывают имя Миаулиса и школьные учебники истории.
На самом же деле Андреас Миаулис (точнее - Андреас Вокос) родился в доме позади церкви
Святой Элеусы, в эвбейской деревушке Филла, от третьей супруги Димитриса Вокоса. Возмужав, он стал профессиональным рыбаком и, возможно, так бы жил себе и жил в своей богатой растительностью, вечно зеленой деревне на Эвбее, если бы не один трагический случай.Местный паша Гейзар-бей, чьи плодородные земли простирались вдоль реки, зазвал однажды на работу к себе в имение нескольких деревенских женщин, среди них - и Цалпарину, только-только вышедшую замуж сестру Димитриса Вокоса, родную тетку Андреаса. Пригласив ее, якобы для беседы, в садовый киоск, Гейзар-бей обесчестил молодую женщину.
17-летний Андреас упросил отца позволить ему самому отомстить турку, и в один из осенних дней 1786-ого года, будущий адмирал наловил рыбы и, отобрав самый лучший улов, отправился к Гейзару, любителю отменной рыбной кухни. Встретившись с насильником, герой Революции зарезал его как барана в том же самом садовом киоске и выбросил труп в мирно текущую реку.
Дом адмирала Революции до сих пор стоит в Филла, в деревне живут и потомки родственников Миаулиса, которых после убийства Гейзар-паши турки вынудили сменить фамилию «Вокос» на «Кемиди». В доме Андреаса Миаулиса в Филла функционирует сегодня Музей Великого Адмирала.
Наверное, во всем мире есть места, периодически рождающие героев. К ним, без сомнения, принадлежат и Филла. За пять с половиной веков до Миаулиса в Каристосе на Эвбее родился ставший впоследствии легендарным воином и королем острова рыцарь Ликарий, с именем которого связана история одного из красивейших замков Эвбеи, Кастелли.
Ликарий родился в бедной, но зато рыцарской семье: его отец был ломбардцем, уроженцем итальянского городка Vi-cenza, переехавшим в Каристос в начале XIII века, мать - местной, уроженкой Каристоса. Возмужав, Ликарий отправился в Халкиду, ко двору барона Гиберта Веронского, Guiberto Dalle Carceri.
При дворе Гиберта юный Ликарий влюбился в красавицу Фелицию, молодую вдову одного из знатных рыцарей, о которой Гиберт лично проявлял заботу, будучи опекуном ее малолетнего сына. Через семь с половиной веков сложно утверждать, что Ликарий действительно искренне полюбил Фелицию, а не просто стремился подняться по социальной лестнице: как бы там ни было, но ломбардец женился на Фелиции, зная, что Гиберт ни за что не простит ему такого мизальянса.
Гиберт и не простил. Однако, молодожены не стали дожидаться, пока гнев мстительного веронца падет на их головы, и сбежали в Филла, где заперлись в притулившемся на головокружительной высоте к скале замке «Анемопили», то есть «Врата ветра». По-видимому, бесштанный ломбардец Ликарий нанес Гиберту двойное оскорбление - и как архонту, и как мужчине, и еще неизвестно, которое из них было больнее...
Покинув Халкиду, Ликарий из придворного превратился в самого настоящего пирата, грозу окрестных морей: ведь жену надо было содержать, что оказалось невозможным без придворной зарплаты. К Ликарию присоединились такие же сорвиголовы, как он, и в «Анемопили» собралась целая компания, державшая в страхе всю Южную Эвбею.
История учит нас тому, что за любовью и патриотизмом часто скрывается обыкновенное честолюбие, жгучая мстительность, элементарная жадность. Не беремся строго судить Ликария, да и давность лет освобождает его от ответственности за совершенные преступления. Тем не менее, именно жажда мщения увлекла его на Восток, в Константинополь, ко двору византийского императора Михаила Восьмого, основателя династии Палеологов. Подтвердив .императору свою верность, Ликарий заявил ему о своем пламенном желании избавить Эвбею от латинского ига, от франков-завоевателей, то есть, от собственных сородичей. Ломбардец потребовал от императора дать ему войска.
Михаил Палеолог, обрадованный появлением столь неожиданного союзника, не только дал Ликарию свою вымуштрованную армию, в первую очередь - храбрых каталанцев, но и послал к Эвбее ему в помощь мощный византийский флот.
Совершая партизанские набеги на замки ломбардцев, Ликарий вскоре покорил многих ломбардских баронов, и в первую очередь -неприступную крепость «Кастелло Россо», чье название сохранилось и в имени пограничного с Турцией острова Кастелоризо.
Ломбардцы поздно осознали, что Ликарий - не просто бандит с большой дороги, но опаснейший соперник, поддерживаемый к тому же византийским императором.
Гиберту, павшему жертвой своего высокомерия и тщеславия, уже ничто не могло помочь, ни войска Карла Анжуйского, 700 отважных рыцарей, ни венецианско-ломбардский флот, посрамленный византийским флотом.
Ликарий не только отомстил Гиберту, но милостью Палеолога сделался королем Эвбеи, властителем своего родного города Каристоса, да впридачу получил от него титул Мега дуки. Произошло это в 1275 году от Рождества Христова.
Окончательный расчет с бароном Гибертом состоялся, когда Ликарий отправил своего бывшего хозяина в оковах в Константинополь, и униженный властитель Эвбеи стал свидетелем вознесения авантюриста Ликария и падения всех своих союзников. Историки утверждают, что сердце Гиберта не выдержало: оно разорвалось от ненависти и горечи.
Точно так же Ликарий поступил с архонтами островов Северных Спорад - Скопелоса, Скиатоса1 Алоннисоса, а также Лимноса и Скироса, которых он благополучно пленил и в оковах отправил к Михаилу Палеологу. К их знатной компании бесстрашный ломбардец «присоединил» даже герцога Афинского Иоанна, которого захватил в Халкиде.
Отомстив Гиберту за оскорбление и унижения, Ликарий бросил Фелицию и взял в жены богатую и знатную гречанку, которую указал ему Михаил Палеолог. Куда делась Фелиция, никто не знает, но и с новой женой он свил свое гнездо в неприступном замке, который стал называться Кастелли.
Сегодня, семь с лишком веков спустя, добраться до Кастелли так же непросто, как и в глубокой древности, но того, кто все-таки решится забраться на его стены -довольно хорошо сохранившиеся -ожидает величественное зрелище. Лучше других сохранились северная и западная стена, откуда открывается вид на Афрати и Халкиду. Войдя в крепость через разрушенную восточную стену, оказываешься у замка, где на втором этаже располагались некогда аппартаменты его бедового хозяина, залы с высокими стрельчатыми окнами, украшенные керамическими плитами.
Конец Ликария никому не известен. Он завоевал Андрос, Санторин, Серифос, Сифнос и другие острова Киклад. Возможно, ломбардец умер от старости в своей постели, а, возможно, погиб под ломбардскими арбалетами, когда на исходе XIII века ломбардские бароны вновь завоевали Эвбею.
Можно представить, какой огромный туристический интерес вызвал бы замок Ликария, если бы эвбейские власти приняли решение отреставрировать его и воскресить историю хитроумного, беспринципного, но при всем при том отважного рыцаря, доставившего много хлопот франкам, а также историю его эпохи.
На самом главном приморском проспекте Каристоса находится средневековый замок Бурдзи, выстроенный, чтобы своей «грудью» защищать городской порт. Дата его возведения никому не известна, но предполагается, что построили его венецианцы в XV веке, опасаясь экспанции турок. После того, как Эвбея перешла во владение османов, замок ожил вновь и служил верно магометанам, как служил и христианам. Под Бурдзи археологи обнаружили подземный ход длиной в 250 метров, служивший для отступления защищавшему крепость гарнизону, а также для снабжения его питьевой водой в случае осады.
Венецианская крепость Бурдзи считается одним из важнейших памятников итальянского присутствия на Эвбее, но тем не менее, она, как и Кастелли, лишь ожидает своих исследователей...
В центре Каристоса в 1908 году археологом Й. Папавасилиу был раскопан римский Мавзолей II-века по Р.Х. Сначала археологи решили, что раскопали храм одного из Олимпийских богов - Аполлона, Артемиды или Гефеста, но затем обнаружилось, что речь идет о гробнице римского прокуратора, возможно, посланного наблюдать за работами в каменоломнях Каристоса: плиты Каристоса, которыми и поныне зажиточные греки отделывают свои дома, являлись драгоценным отделочным и строительным материалом и в эпоху Античности.
Сегодня можно полюбоваться перистилем с колоннами, выполненными из белоснежого пенделевского и каристинского мрамора.
Одним из самых значительных памятников Каристоса является замок Кастелло Россо -
Кастеллоризо, который высится у подножия горы Охи. Его «предшественник» был выстроен еще византийцами, в 1030 году: имено на прочном византийском фундаменте поднялся в 1209-1216 годах Кастелло Россо, памятник франкского могущества барона Равано Далекарцери. У франков замок выкупили венецианцы и владели им в течение 104 лет. Затем" эстафету переняли турки, овладев Каристосом вместе со всей Византийской империей. Кстелло Россо оставался в руках османов целых 260 лет, и турки укрепили его по всей форме фортификационного искусства.Сегодня Кастелло Россо - прекрасный и величественный в своих руинах- дал приют редчайшим полевым цветам - колокольчикам Каристоса и редким видам птиц.
С рыцарским прошлым связана история и замка Арменон, которым гордится другой город Южной Эвбеи - Стира: его руины украшают вершину горы Клиоси. Замок выстроили франки на фундаменте древнего Акрополя Стиры, затем он перешел во владение каталанцев, которые, как мы уже упоминали, прибыли впервые на Эвбею вместе с рыцарем Ликарием. Каталанцы, умевшие искусно воевать, но абсолютно ничего не смыслившие в бизнесе, продали Арменон ушлым венецианцам, у которых, в свою очередь, его отобрали османы.
У Эвбеи, местные власти которой постоянно жалуются на отсутствие богатого, «качественного» туриста, на безработицу, есть мощнейший козырь, который остров до сих пор не использовал и, если и дальше так пойдет -лишится его вовсе. Это - наследство франков, оставленные ими замки, которые постепенно разрушаются, оседают, теряют свое величие и формы.
Эвбея как будто пытается вычеркнуть из своей истории франкский и венецианский периоды, закрывает глаза и лишь изредка подглядывает из-под опущенных прении: там ли еше эти замки? Не обвалились ли совсем? Чтобы уже с чистой совестью можно было и вовсе о них забыть, забыть о том, что они вообще были, и переписать историю набело - до османов и после османов: почему-то с турками грекам всегда была проще, чем с западными братьями по религии.
На Эвбее сильно ощущение провинциальности, даже в ее столице, Халкиде. Многие, кстати, в особенности иностранцы, находят в этой провинциальности свой шарм, считая ее доказательством патриархальности. С одной стороны то, что до острова Эвбея можно добраться по суше, сделало его доступным для жителей столицы, которые приезжают на Эвбею просто выпить кофе, прошвырнуться по ее длинной набережной - ярмарке невест. С другой стороны, эта доступность сделала Эвбею придатком Афин, чего, кстати, не произошло с Навплионом, который также находится в радиусе доступности для жителей, столицы, куда они с удовольствием отправляются в однодневное путешествие, просто попить кофе, на набережной напротив уже навплиевского Бурдзи.
Наверное, все дело в той заботе которую проявляют одни к своим памятникам, и - если не в равнодушии, то в недоверии, которое выказывают другие - к своим.
Ведь гордятся же эвбейцы своим Миаулисом! Почему им стесняться своего же Ликария?
Евгения Евстафиу
Источник "Афинский курьер"
